Общеизвестно, что каждая большая (мировая) война была не только состязанием вооруженных сил враждующих сторон, а и испытанием на твердость и жизнеспособность их промышленности, торгово-экономических  отношений, финансов и пр. Потому детальное изучение конкретного вооруженного конфликта требует привлечения разнохарактерных источников. 

Одним из регионов, где во время Первой мировой войны (1914 - 1918 г.г.) сложился довольно своеобразный денежный оборот, были западно-украинские земли. Его специфика определялась тем, что наравне с официальными денежными единицами двух главных враждующих держав – Австро-Венгрии и России – курсировала местная «валюта» в виде местных бон и денежных знаков союзников,  подразделения которых дислоцировались или перемещались через регион. В том денежном обращении Галличины и Буковины находились не только короны и рубли, а и марки, леи, левы и другие номиналы. Такая пестрота денежного рынка и неодинаковый подход в решении финансовых проблем командованием враждующих сторон и привели к образованию уникальных соотношений курсов валют, их разной покупательной возможности и «авторитетности» среди населения края.

Резкое осложнение международного положения и неминуемое приближение войны привели к интенсивному вывозу ценностей и капиталов из периферийных районов Австро-Венгрии в центр, а это в свою очередь, - к закрытию ряда предприятий и банков. С объявлением войны 28 июля 1914 г. замораживались все банковские счета и, особенно ограничивалась выдача денежных сумм (до 200 крон) наличными. Все это вызвало панику среди обывателей, широко распространились слухи об обесценивании кроновой валюты.  По началу мелкие торговцы – основные поставщики продуктов в город, позднее – собственники магазином начали отказываться принимать денежные банкноты, а требовали «твердых» денег в золотой и серебреной монете. Не частые публикации в газетах и обращения местной власти, в  которых апеллировалось к сознанию сограждан и разъяснялось обеспечение денежных купюр золотым запасом Австро-Венгерского банка, ни суровые распоряжения полицейских чинов в обязательном приеме и размене денежных денег не дали результатов.

Население западно-украинских земель в сложной послевоенной обстановке стремилось к накоплению «звонкой» монеты. Поначалу к тезаврации золотой и серебряной, а затем даже никелевой и бронзовой монеты  (в денежном обращении Австро-Венгрии в 1914 г. находились монеты: золотые – 100, 20, 10 крон; серебряные – 5, 2, 1 крона; никелевые – 20 и 10 геллеров и бронзовые в 2 и 1 геллеру).

Уже в августе в Галичине и Буковине, особенно в больших городах, чувствовалась острая нехватка разменной монеты, которая почти полностью исчезла из обращения. «Я не имею мелких денег» - такую фразу можно было услышать чуть ли не в каждом торговом заведении. Отсутствие резких перемен в стоимости кроновой валюты, определённые  административные мероприятия дали возможность обновить у населения авторитет к бумажным деньгам, однако вернуть в обращение «твёрдые» деньги оказалось абсолютно невозможным. В местных газетах снова и снова появлялись уведомления об отсутствии разменных денег и затруднения, которые возникли у горожан при купле-продаже разнообразных товаров. В денежном обращении края сложился, так званный, «кризис размена», когда бумажные деньги (из бумажных купюр в обращении находились банкноты в 1000, 100, 50, 20 и 10 крон) невозможно было разменять или получить с них сдачу. И хотя для исправления положения местная власть ввела ряд мероприятий, они оказались малоэффективными. Например, с разрешения министерства финансов в обращение возвращались старые монеты в          1 гульден, изъятые в ходе реформы 1892 г. Серебряная монета, попавшая к населению, больше в обращение не возвращалась, осевшая в индивидуальных «сокровищницах».

Безуспешной оказалась также попытка венской власти содействовать делу на местах, предложив собственникам местных магазинов, ресторанов, кафе приобрести «денежные тетради» по цене 10 геллеров за штуку. Эти суррогаты денег имели страницы-талоны стоимостью в 20, 50 геллеров и   1 корону на общую сумму 10 крон. Обложки и страницы тетради имели порядковый номер, иногда на них изображались монеты мелких номиналов. На каждой странице необходимо было проставлять подпись собственника или его печать и этими «деньгами» рассчитываться с постоянными клиентами, обязательно принимая их потом назад. Введение «денежных тетрадей» не только не упростило расчеты, а наоборот, усложнило их, что быстро привело к отказу в их использовании.

Не сняли остроты проблемы и новые денежные двукороновки, которые Австро-Венгерский банк начал выпускать с 5 августа 1914 г. На  столбцах местных газет 22 августа появилось уведомление об их поступлении в денежный оборот и предлагалось полное описание новых купюр.

 Тут же высказывалась надежда, что с их появлением исчезнут проблемы с разменом банкнот больших номиналов. Конечно, небольшая сумма, привезенных двокороновок, не могла существенно облегчить положения и оживить оборот.

Местные органы власти искали выход из кризиса, пытались отвести «монетный голод», который угрожал полностью парализовать экономику и торговлю. В прошлом западно-украинских земель уже возникала подобная ситуация в 1849 г., тогда медная и серебряная монета, которая «осела» у населения, бала заменена частными банкнотами. Одно- и двугульденовые бумажные купюры разрезали на две или четыре части и таким образом получали разменные номиналы в 50 и 25 крейцеров. Использовать этот опыт в начале ХХ в. было не совсем удобно, потому что наименьшей бумажной банкнотой довоенного времени были 10-короновки, их «раздел» практически ничего не давал, а двокороновок для этого явно не хватало. В отдельных местностях Галичины пытались выйти из тяжёлого положения, используя для размена денег почтовые или гербовые марки. Однако изготовленные из тонкой бумаги марки после неоднократного использования приходили в негодность и теряли свою «стоимость».

Особенно сложная ситуация с разменом денег сложилась на Буковине. Здесь монетный «голод» был частично заменен эмиссией местных бон. Аналогичные местные нотгельды появились также в Гургоморе, Радивцах, Львове, Жидачеве и других городах всей Украины. Так, например, 5-11 сентября 1914 г. под залог имущества города Черновецким магистратом были выпущены судные местные боны в 20,50 гел., 1 и 5 крон на общую сумму 200040, бывшие в обращении до октября 1915 г., которые со временем были частично извлечены, но 1 и 5 крон были в обращении до 1917 г. На бонах г. Черновцы изображён частично герб города с фрагментами ансамбля метрополитской резиденции (Университет), и надпись немецким языком: Магистрат г. Черновцы.

Захват значительной части Галичины и Буковины русскими войсками привело к появлению в местном обращении денежных знаков царской России. Это объяснялось тем, что все закупки продуктов питания и фуража для армии производилось за российские деньги, ними же получали плату и все местные служащие. До войны курс рубля составлял:    в 1912 г. – 2 к. 54 гел. за 1 рубль, а в 1914 г. – 2 к. 51 гел. То есть за 1 крону давали приблизительно 39-40 копеек. В целом этот курс отвечал золотому паритету валют обоих держав. С началом военных действий и изъятия из обращения золотой монеты соотношение курсов изменилось.

Русская военная администрация на западно-украинских землях установила новый принудительный курс, по которому 1 корона = 30 копейкам, то есть 1 рубль = 3,33 к. По этому курсу и должны были производиться все расчеты и обмен рублей на кроны. Виновных в его нарушении сурово карали.

После возвращения австрийских подразделений в денежном обращении региона приоритетной снова стала коронная валюта. Наравне с ней продолжали курсировать местные боны и российские денежные знаки. Последних в обращении было достаточно много, и перед правительственными структурами возник вопрос об обмене российских денег на австоро-венгерские. За полученными инструкциями  был установлен дифференцированный подход к обмену царских денег. Так, 1 руб. золотом = 2,56 к.,     1 руб. в банкнотах = 2,50 к., а 1 руб. серебром = 2,55 к. То есть 1 к., в зависимости от типа денег, курсировала от 39 до 40 коп. По такому соотношению и скупалась рублёвая валюта у жителей и обменивалась на наличные деньги разных учреждений.

В денежном обороте Галичины и Буковины продолжала чувствоваться нехватка мелких номиналов. Снова, как и перед войной, их было очень мало в обращении. Не сняли напряжения бумажные 10-короновки нового образца, которые появились в январе 1915 г. Финансовое положение державы постоянно ухудшалось. Затруднительное положение с разменными номиналами росло и в июне приобрело угрожающие размеры. Виновным в этом сделали местное население. В газетах появились призывы вернуть тезаврованную (спрятанную) монету и мелкие банкноты «из чулка» назад в обращение. Из отдельных мест региона приходили телеграммы с просьбой прислать мелкие номиналы монет, без которых тормозилась торговля.  Практически через брак разменных денежных знаков стало невозможно приобрести необходимые продукты и предметы обихода в розничной торговле. Монетный «голод» несколько ослабел после появления в обращении новеньких серебряных однокороновок с датой чеканки 1914 г. и 1915 г. Очевидно, тогда же к жителям региона попали и галеры, и филеры, отчеканенные в военное время.

Денежный рынок западно-украинских земель с 1915 г. пополнился новой валютой. Ею стали немецкие марки и пфенинги, которые попали на эту территорию с кайзеровскими войсками. До войны обмен денег Австро-Венгрии на номиналы Германии производился по курсу 1 марка (далее марк.) = 1,17-1,18 к. Со временем этот курс изменился. Сначала он был установлен в 1,3 к. за 1 марк., а позже вырос до 1 к. 40 гел. Немецкие денежные знаки влились на буковинский рынок и остались здесь до конца войны.

Местную власть продолжало волновать сложное положение с разменными номиналами. Был издан указ, по которому, тем, кто прячет и не пускает в оборот мелкие деньги и банкноты, грозил штраф от 2 до 200 к. В органы власти под грифом «Борьба с тезаврацией денег” приходили инструкции из Вены, в которых предлагался ряд мероприятий для возвращения монет и банкнот в оборот. На их основе и составлялись местной властью призывы, которые публиковались в прессе и рассылались головам общин, священникам, директорам школ и др. Но это, как и предыдущие мероприятия, мало, чем помогло.

Возможно, в этот время в денежный оборот Галичины и Буковины попало небольшое количество денег, в основном монет (мелких номиналов), союзной Турции, войска которой брали участие в боях на территории западно-украинских земель.

С началом наступления русских войск  в июне 1916 г., известного как «Брусиловский прорыв», начинается новый этап в денежном обороте региона. Это был самый продолжительный период в денежном обороте Галичины и Буковины, в котором доминантную роль играл царский рубль. На занятых русскими войсками территориях устанавливался курс для обмена австрийской и немецкой валюты на рубли. Так, золотые монеты принимались: за 1 австрийскую крону – 39 коп., 1 немецкую марку – 46 коп.; серебряные монеты: за 1 к – 15 коп., 1 марку – 17 коп.; банкноты: 1 к. – 25 коп., 1 марка – 30 коп. Установленные курсы валют были явно занижены, и население категорично отказывалось принимать российские денежные знаки в таких соотношениях, о чем приходили уведомления от военной администрации на местах. В рапортах также указывалось, что местные жители охотно продавали фураж и продукты за кроны, к которым  у них было больше доверия. Это заставило командование ряда военных частей обратиться к губернатору с просьбой, обменять рубли на кроны. На что пришёл категоричный ответ от генерал-губернатора областей Австро-Венгрии, занятых на правах войны, Ф. Трепова, в котором приказывалось рассчитываться только российскими деньгами по установленному курсу. С этого времени обменный курс кроны к рублю стал придерживаться в более суровом режиме, замеченных в злоупотреблении во время обмена карали штрафом до 3 тыс. рублей или заключением до 3 месяцев.

Приход царских войск обновил в обороте уже забытый рубль.  Правда, с февраля 1915 г. российские деньги заметно девальвировались. В империи состоялись все те явления, которые произошли с финансами Австро-Венгрии в начале войны. С развитием инфляционных процессов в России начался процесс исчезновения железной монеты, уже летом 1915 г. сказался брак разменных денег. Царское правительство нашло выход из положения, выпустив в оборот эрзац деньги. Ими стали напечатанные на основе министерского постановления, казначейские марки разменных номиналов. Для их изготовления использовались клише 10, 15, 20 коп. почтовых марок, выпущенных в 1913 г., посвященных 300-летию Дому Романовых. Марки-деньги в большом количестве вливались в денежный оборот и, как законное платежное средство использовалось в Галичине и Буковине. Брак медной монеты и серебряных полтинников пополнили казначейские знаки стоимостью в 1, 2, 3, 5 и 50 коп., которые впервые появились в России еще в декабре 1915 г. Смерть австрийского монарха в 1916 г. не вывела Австро-Венгрию из войны, а его приемник император Карл продолжал военные действия против России.

Рядом с российскими деньгами продолжали курсировать и австрийские номиналы, которым местное население часто отдавало преимущество рублям и копейкам. Подтверждением этого служит, например, доклад черновицкого полицмейстера от 2 января 1917 г., в котором уведомлялось: «…местное население все операции по купле-продаже домашних животных считает на австрийские даже румынские леи. В некоторых случаях я видел расчеты, которые производились совсем новыми, несмятыми австрийскими билетами…» Большинство ценников на продукты того времени показывали в двух валютах – российской и австрийской.

Летом 1916 г. через отсутствие разменных денег в южных районах Буковины, в Сучаве были выпущены местные боны, Они печатались двух номиналов в 10 и 20 гел., надписи на них были сделаны немецким и румынским языками. Попытка выпустить аналогичные боны в Черновцах и Серети не увенчалась успехом, в связи с запретом российской администрации.

Февральская демократическая революция в России не внесла изменений в местный денежный оборот. Он только пополнился новыми кредитными билетами стоимостью в 250 и 1000 рублей. На них были размещены новые символы  России. Характерной особенностью купюры в 1000 рублей стало изображение Таврийского дворца в Петрограде, в котором с 1905 г. заседала  Государственная дума, поэтому эти деньги получили неофициальное название «думские».

Весной ситуация с финансами в регионе несколько стабилизировалась, и на рынке, относительно по низким ценам можно было приобрести ряд самых необходимых продуктов. Металлическая монета в это время в обороте практически не брала участия, превратившись в средство накопления, и потому высоко ценилась.

С возвращением австрийской власти на основную часть западно-украинских земель в денежном обороте снова стала приоритетной  коронная валюта, хотя использовались и российские денежные знаки. Последние обменивались в государственных кассах по курсу 2 к. 50 гел. за 1 руб. При этом отмечалось, что по этому курсу необходимо принимать и новые рублёвые банкноты (то есть «думские» деньги). Позже курс рубля к кроне стал снижаться, особенно после ноябрьского переворота в Петрограде. Так, в конце ноября он уже составлял 2 к. 30 гел. за 1 руб., а в декабре –  2 к. 05 гел. за 1 руб. В начале 1918 г. курс рубля несколько вырос и установился в январе в 2 к. 20 гел. за 1 руб.

Новым явлением в денежном обороте данного периода было официальное извлечение из оборота никелевых 20- и 10-геллеровиков. Вместо них вводятся аналогичные монеты, но изготовленные из металла. Тогда же в кошельках местного населения появились невиданные ранее денежные однокороновки, выпущенные еще в декабре 1916 г. и двокороновки, напечатанные в марте 1917 г. В газетах постоянно уведомлялось о новых проектах по выпуску австро-венгерских денег, в частности о будущей эмиссии денежных 5 к.

Весной 1918 г. австрийские подразделения овладевают значительной частью Бесарабии и Хотинщины, где уже были в обращении послереволюционные деньги номиналом в 20 и 40 рублей, получившие название «керенки». Вскоре эти деньги попали и в другие западно-украинские земли.

Австрийская власть неодинаково отнеслась к российским деньгам разных выпусков. Уже в марте-апреле в административные органы приходят указания, в соответствии с которыми российская валюта делится на три категории: романовские (царские) рубли, думские рубли и керенские рубли. Наиболее ценился романовский рубль, к которому определенное время приравнивался думский рубль, а керенский – стоил лишь 70 % от двух предыдущих, 1 романовский рубль = 1,3 керенского. Для российских денег в мае был установлен обменный курс относительно кроны: 1 романовский руб. = 2 к., 1 керенский руб. = 1к. 33 гел., думские рубли через часть фальшивых принимать не рекомендовалось, запрещался приём марок-денег и казначейских знаков. Позже, в июне, обменный курс рубля катастрофически снизился, по своей покупательной возможности он сравнялся с кроной. Был установлен такой курс: 1 романовский руб. = 1 к.,      1,6 думского руб. = 1 к. Все остальные виды российских денег принимать и обменивать запрещалось. Следует отметить, что в это время среди денежных знаков, которые обменивали австрийские государственные учреждения, упоминаются украинские карбованцы, которые по своей стоимости приравнивались к романовским рублям.

Так вот, на протяжении Первой мировой войны денежный оборот на Галичине и Буковине отмечен рядом изменений, вызванных захватом края войсками той или другой враждующих сторон. Денежные знаки военного времени, кроме обслуживания оборота, выполняли и другие функции, вызванные навредить экономике и финансам противника. В условиях войны наибольшего урона от частых изменений курсов валют, познало мирное население, которое не только грабилось, а и не могло обменять и отоварить заработанные деньги. 

Материалы  из журнала «Нумизматика и фалеристика»  размещаются  с согласия редакции.